читать дальшеГоворите, до последнего ветерана? Говорите, потом наступит забвение? Я, тридцатичетырехлетний, Мальчишкой в костер бросавший патроны, Так и не научившийся не экономить хлеба, Так же с тревогой глядящий в июньское небо, Буду сидеть хоть один со своим стаканом, Будучи частью нечеловеческого напряжения. С дедом буду бежать из плена, С комэском Титаренко сжигать мессеры, И, захмелев, мурлыкать "Землянку", Нехитрую советскую мессу.
СНАРЯДЫ
читать дальшеЛейтенант Александр Чурин, Командир артиллерийского взвода, В пятнадцать тридцать семь Девятнадцатого июля Тысяча девятьсот сорок второго года Вспомнил о боге. И попросил у него ящик снарядов К единственной оставшейся у него Сорокапятимиллиметровке Бог вступил в дискуссию с лейтенантом, Припомнил ему выступления на политзанятиях, Насмешки над бабушкой Фросей, Отказал в чуде, Назвал аспидом краснопузым и бросил. Тогда комсомолец Александр Чурин, Ровно в пятнадцать сорок две, Обратился к дьяволу с предложением Обменять душу на ящик снарядов. Дьявол в этот момент развлекался стрелком В одном из трех танков, Ползущих к чуринской пушке, И, по понятным причинам, Апеллируя к фэйр плэй и законам войны, Отказал. Впрочем, обещал в недалеком будущем Похлопотать о Чурине у себя на работе. Отступать было смешно и некуда. Лейтенант приказал приготовить гранаты, Но в этот момент в расположении взвода Материализовался архангел. С ящиком снарядов под мышкой. Да еще починил вместе с рыжим Гришкой Вторую пушку. Помогал наводить. Били, как перепелов над стерней. Лейтенант утерся черной пятерней. Спасибо, Боже - молился Чурин, Что услышал меня, Что простил идиота… Подошло подкрепленье – стрелковая рота. Архангел зашивал старшине живот, Едва сдерживая рвоту. Таращила глаза пыльная пехота. Кто-то крестился, Кто-то плевался, глазам не веря, А седой ефрейтор смеялся, И повторял – Ну, дают! Ну, бля, артиллерия!
ЮС
читать дальшеОни прибили мои ладони к прохладному дереву. Они забили мне гвозди в ноги. Было не больно Правда, не больно Если бы я был Иисусом Христом, Они оставили бы меня в покое, И дали умереть. Но я автоматчик. Поэтому мне забили В голову Еще два гвоздя. Было не больно Правда, не больно Я не умер за ваши грехи. Я просто не удержался на танке, Получив пулю в бедро, В предрассветной атаке. Я умер за радость Рассвета без танков. Ваше дело – забыть. Не больно Правда, не больно